Перевод главы из книги J.Danielou “Theologie du judeo - christiannes”.

”МИЛЛЕНАРИЗМ”.

Милленаризм, т.е. воцарение на земле Мессии пред концом времен, является одним из тех учений иудео - христианства, которое вызывает постоянно больше всего споров. С одной стороны, трудно отрицать, что она не содержит данных, взятых из Нового Завета. Они присутствуют в (1Фес.4,17; 1Кор.15,23; Апок.20,1-6) Сущность этого учения в том, что Христос возвратится на эту землю в конце времен, чтобы установить Свое Царство во время окончания системы вещей. Это положение оспаривал Маркион и которое Тертуллиан имел основание защищать против него, “Против Маркиона” (3,24). Оно означает, что просто имеется промежуток времени, продолжительность которого нам неизвестна, которое в своем конце содержит возвращение Христа, воскресение святых, общий суд и восстановление нового творения.

Это учение находит свое выражение в Апокалипсисе и в иудео - христианском богословии посредством категорий, заимствованных из иудейской апокалиптики. Концепция мессианского Царства, предшествующего последнему суду, и нового творения, преобладающая в позднем иудействе, появляется уже у пророка Иезекииля. Она позволила распределить на два последовательных момента две серии эсхатологических пророчеств, представленных Традицией: одни были отнесены к земному триумфу Мессии, другие к появлению нового творения. Эта концепция точно обрисована в неканонических Апокалипсисах. Она находится в 1Еноха и 4Ездры,III,5,3. Апокалипсис Варуха обрисовывает это мессианское Царство в райский тонах (XXIX,4) Именно эти сведения Апокалипсис Ионанна снова берет для описания Храма Парусии. Но можно добавить, что иудео - христианские авторы в зависимости от иудейского влияния добавили более спорные моменты. К мессианскому Царству прилагались пророчества Ветхого Завета (ВЗ) о Христе, касающиеся будущего мира. Сверх того, обещания, данные Израилю были поняты буквально, и тысячелетие считалось триумфом избранного народа. Понятно, что христиане, пришедшие из эллинизма, нашли эти концепции “мифическими” или иудаистическими. Но, не умея различить, что они имели в себе ценного, они отвергали целиком доктрину тысячелетия либо оспаривая каноничность Апокалипсиса, либо, как Ориген, осуждая буквальное понимание текста, либо, как Тихоний и многие современники, видя в тысячелетии время Церкви.

ЭСХАТОЛОГИЯ ИУДЕО - ХРИСТИАНСТВА.

Таким образом, милленаризм - это иудео-христианское выражение относительно учения о Парусии. Об этом мы имеем древние свидетельства в “Вознесении Исаии”. Описав царство Антихриста, отождествляемого с Велиаром, текст продолжает: “И, после 1332-х дней Господь с ангелами и с армией святых придет с седьмого неба в сиянии этого седьмого неба, и Он ввергнет в геенну Велиара и его армию. И Он даст покой благочестивым людям, которых он найдет во плоти на земле. Святые будут сопровождать Господа в своих одеждах, которые помещены на верху, в седьмом небе, с Господом они придут, те, чьи души вновь облеклись в одежду; они спустятся и будут на земле; и Он утвердит тех, которые будут находиться во плоти со святыми в одеждах святых; и Господь будет служить тем, кто будет бодрствовать на этой земле. И после этого они переоденутся в свои одежды на верху, а их плоть будет оставлена на земле.” (IV,14-17)

Этот текст нам показывает стадию трех первичных представлений. Контекст тот же самый, что и в Посланиях к Солунянам и Коринфянам. Доктрина появилась здесь в своей общей форме со ссылкой на апокалиптическую образность. Парусия Христа предполагает сначала победу над Антихристом. (Апок.19,19) Велиар брошен в озеро огненное (Апок.19,20; 20,3; 2Сол.1,9). Тогда уже мертвые святые воскресают. (Апок.20,4; 1Кор.15,23; 1Сол.4,16) Затем еще живущие святые преображаются. (1Сол.4,17) Те и другие царствуют на земле со Христом. (Апок.20,4) Это время есть так называемое время покоя. (2Сол.1,7) Или тысячелением (Апок.20,4). Затем наступает конечный суд, воскресение злых и преображение праведных, которое есть второе воскресение и вход в нетленную жизнь. (1Кор.15,25; 1Сол.4,17; Апок.20,13)

Мы имеем здесь первую форму милленаризма, которая представляет собой общую доктрину. Она не выделяется в особую группу. “Вознесение Исаии” - свидетельство для сиро - палестинской области, “Послания к Солунянам” нам показывает, что это было верой греческих христиан, т.к. св.ап.Павел довольствуется уточнениями и предполагает наличие у своих корреспондентов ожидания земного Царства Христа. (см. J.Dupont “Во Христе”, Louvain, 1952, p.40-45). Кроме того, в дальнейшем доктрина развивается в формах, данных Апокалипсисом Иоанна. Существенным является наличие того промежуточного состояния, где воскресшие святые суть еще на земле и не вошли еще в свое последнее состояние. Но Апокалипсис ничего не говорит о природе и продолжительности этого состояния. Речь идет об одном из аспектов тайны последних времен.

Крайней противоположностью течению, представляемому “Вознесением Исаии”, является эвионейский мессионизм. (см. H.-J. Shoers, Theologie und Geschichte des Judenchristentuns, p.82-87) Он является продолжением иудейского временного мессионизма и соответствует той “иудейской” тенденции, которая будет осуждена отцами Церкви. Он характеризуется очень материальным характером ожидаемого мессианского Царства. Это тот милленаризм, на который намекает св.Иероним, когда пишет: “Иудеи и евиониты, наследники иудейских ошибок, принявшие имя “бедных” за смирение, понимают в буквальном смысле все наслаждения тысячелетия”. (Co. Jer. LXVI,20; P.L. XXIV, 823) Святой Иероним подчеркивает здесь две важные черты. Первая есть сильное влияние на это течение иудейского мессионизма. Вторая есть тот буквальный характер, с которым будут пониматься пророчества. Свидетельство св.Иеронима подтверждается свидетельством более древним, которого он не заметил. Это Reconnaissances clementines. Там мы видим, что Caiphe, осуждает православие: “Он пытался нападать на учение Иисуса, говоря, что Он утверждал непостоянные вещи: Он сказал, что “нищие” блаженны, и Он обещал земные воздаяния и источник наград в ином наследстве и обещал, что те, которые исполнят правду, насытятся пищей и питием” (1,61).

Сходство этого текста с текстом св.Иеронима поразительно. В том и другом случае - это вопрос о “нищих”, то есть эвионитах. Здесь не ставится акцент на возвращение Христа и Его Царства, но делается упор на материальном воздаянии праведным. С другой стороны, в обоих случаях эта надежда основана на одном буквальном понимании. Но по содежданию текст Reconnaissances clementines дает важное уточнение. Очевидно, что там есть намек на “Блаженства”. Праведные нищие суть “блаженны”. То же имеется ввиду у Марка 10,29-30: “Те, кто оставит дом или братьев, или сестер, или отца, или мать ради Меня, получат стократно в этом мире”. Это доказывает, что у евионитов существовала милленаристическая экзегеза Нового Завета. Мы снова находим такую экзегезу у православных авторов, таких, как св.Ириней.

Между этими двумя течениями находится истинный милленаризм. Его характеризует развитие общего учения о возвращении и благодатном Царстве Христа в категориях иудейской апокалиптики. Оно составляет, собственно, иудео - христианское богословие милленаризма. Его следы уже находим в Апокалипсисе Иоанна. У нас нет необходимости разбирать здесь в деталях Апок.19,11-21. Мы заметим только, что там выделяются три элемента. С одной стороны, имеются обычные темы: парусии, воскресения святых, Царства Христова, которые находятся у святого апостола Павла. (см. H.Bietenhard, Das Tausendjahrige, Zurich, 1955, p.60-62; A.Wickenhaurer. Das Problem des tausendjahrigen Reiches in der Johannes - Apocalipse, dans Rom, Quart, 40 (1932), p.13-27). Во-вторых, Иоанн вдохновляется Иез.36-40. Это решительным образом выразилось в намеке на Гога и Магога (Иез.38,2; Апок.20,7) Наконец, мы встречаем намек на тысячелетие 4 раза (20,2-6), имеющий отношение к иудейской апокалиптике. Нам надо разобраться в его происхождении и значении.

Более древнее и более сильное свидетельство о таком милленаризме относится к той же самой азиатской среде, что и Апокалипсис. Оно есть у Папия, современника св.Поликарпа. Но мы относим его к более древней традиции, связанной с апостольским временем. Евсевий в заметке, ему посвященной (Папию), делает более явный намек на это учение: “Он же (Папий) передает и другие рассказы, дошедшие до него по устному преданию: некоторые странные притчи Спасителя, кое-что скорее баснословное. Так, например, он говорит, что после воскресения мертвых будет тысячелетнее и плотское Царство Христово на этой самой земле” Евсевий, ЦИ 3,39,12. Мы вновь находим здесь азиатскую тему тысячелетия. Кроме того, текст совпадает с таким же текстом из “Вознесения Исаии”. Речь идет о земном Царстве Христа посреди воскресших праведников, предшествующее суду.

Эти сведения Папия будут более хорошо развиты св.Иринеем: благословение Исааку “бесспорно относится ко временам Царства, когда будут царствовать праведные, восстав из мертвых, когда и тварь обновленная и освобожденная будет плодоносить множество всяческой пищи от росы небесной и от тука земнаг. Так и пресвитеры, видевшие Иоанна, ученика Господня, сказывали, что они слышали от него, как Господь учил о тех временах и говорил: Придут дни, когда будут расти виноградные деревья, и на каждом будет по 10000 лоз, на каждой лозе по 10000 веток, на каждой ветке по 10000 прутьев, на каждом пруте по 10000 кистей, и на каждой кисти по 10000 ягод, каждая выжатая ягода даст по 25 метрет вина. И когда кто-либо из святых возмется за кисть, то другая (кисть) возопиет: я лучшая кисть, возьми меня, чрез меня благослови Господа.” (ПЕ.5,33,3).

Святой Ириней продолжает, что так будет что касается хлеба и для других плодов земли. Он добавляет:”Все животные, пользуясь пищей, получаемой от земли, будут мирны и согласны между собою и в совершенной покорности людям. Об этом и Папий, ученик Иоанна и товарищ Поликарпа, муж древний, письменно свидетельствует в своей четвертой книги, ибо им составлено 5 книг. Он прибавил следующее: “Это для верующих достойно веры. Когда же Иуда, предатель, не поверил сему и спросил, каким образом сотворится Господом такое изобилие произрастений, то Господь сказал: Это увидят те, которые достигнут тех (времен).”” (5,33,3-4) Новый элемент, появляющийся здесь - обновление земли. Она будет сама производить, не будет нужды ее засевать и обрабатывать. Она явится необычайно плодородной и будет такой в продолжение земного мессианского Царства, воскресшие будут продолжать питаться материально. Замечено, что св.Максим Исповедник, цитируя Папия, подчеркивает эту мысль: “Папий в своем 4-м томе говорит о наслаждениях пищей во время воскресения” (Схолия на Церковную Иерархию,7). Итак, это соответствует тому, что сказано в “Вознесении Исаии”, когда там подчеркивается, что после земного Царства люди будут лишены плоти. Это значит, что будет одно первое воскресение, где праведники будут иметь тела преображенные, но еще земные, и которое предшествует второму, более полному преображению.

К тому же, это ясно развито позднейшим автором, который, тем не менее, является, наряду со св.Иринеем, важным свидетелем азиатской традиции милленаризма. Святой Мефодий Олимпский, действительно, пишет: “Потом, следуя за Иисусом, “прошедшим небеса” (Евр.4,14), прихожу, как и они (иудеи), после покоя праздника Кущей в землю обетованную, на небеса, не оставаясь в кущах, т.е. (телесная) моя скиния не остается такою же, но после тысячелетия (hiliontaeteris) изменяется из вида человеческого и тленного в ангельское величие и красоту” (Пир.9,5). Св.Мефодий видит здесь во времени, проведенном иудеями в кущах в пустыни перед входом в землю обетования, образ того, что он называет выше “тысячелетием покоя” и “воскресением”. “Кущи” означают тела воскресших, которые сохраняют еще в течение тысячелетия свою земную форму. Заметим, что тела остаются тленными. Действительно, в тысячелетии просто имеется особая долговечность, такая же, как у Адама в раю, которая была именно тысячу лет, только после 1000 лет давался дар нетления, как мы увидим далее у Тертуллиана.

Папий связывает мысль о внезапном и чудесном плодородии природы с мыслью о примирении животных между собой и их покорности человеку. Это является очень древней чертой описания мессианских времен, которое находится уже у Исаии. (Ис.65,25) Святой Ириней, комментируя Папия, замечает то же (5,33,4). Оно снова появляется в Апокалипсисах (2Варух 33,6). С другой стороны, мысль о том, что земля будет производить плоды без необходимости человеку возделывать ее и о необычайном плодородии земли, по своему происхождению близка к пророкам (Ам.9,14) и в апокалиптике имеет форму, которую воспроизводит Папий: “Каждое посеянное зерно произведет на тысячу мер более, чем одно.” (1Hen., 10,19). Но у пророков и в апокалиптике эти описания относятся к будущему мира вообще. Они представлены, как преображение земли. Оригинальностью традиции, приводимой Папием, является применение этих райских описаний к земному Царству Мессии. Одна иудейская параллель есть во 2Варуха, но тольков том, что касается плодородия земли, отнюдь не мира между животными (29,3-30,2) (тж Sib. VII, 146-149). Заметим, что в Апокалипсисе необычайное плодородие деревьев есть признак не тысячелетия, но нового творения (см.тж. Visio Pauli, 21-22; M.R.James, Apocr. Anecd., p.22-23). Это мы встречаем в контексте характерных признаков азиатского милленаризма. Он применяет к мессианскому Царству определенные пророчества ВЗ-та, относящиеся к будущему мира. Правда, у пророков эти два вида пророчеств не различаются. Это - пророчества о примирении животных (Ис.65,25), об усилении света сияния солнца и луны (Ис.30,26), о необычайном плодородии природы (Ам.9,13), придающие милленаризму характер “мифического”, коробило Евсевия, и что не отражено в Апокалипсисе Иоанна Богослова.

Остается посмотреть, были ли рассмотренные концепции достаточно распространены. Действительно, св.Ириней аттрибутирует их сначала пресвитерам, далее он добавляет, что они находятся также у Папия. Таким образом, они заимствованы этим последним. Кроме того, сами пресвитеры, по словам Папия, утверждали, что получили их от Иоанна, который сам говорил, что узнал их от Господа. Эта непрерывная аттрибуция составляет загадку, еще не решенную. Ясно, что не может быть вопроса о сообщении этого учения Христом, по крайней мере, речь идет об отношении этого ко всей первохристианской общине. Это объясняет то почтение, с которым на них смотрел человек, по силе ума подобный св.Иринею. Наряду со свидетельством Папия мы имеем другие признаки присутствия милленаристических концепция в азиатской среде в инославных учениях. Они, действительно, присутствуют у Керинфа, которого знал св.ап.Иоанн, как говорит св.Ириней (ПЕ.3,3,4). (W.Bauer явно приписывает его (св.Иринея или Керинфа?) милленаризм влиянию иудео - христианства. (см. Chiliasmus в RAC.II, col.1076) Кай, цитируемый Евсевием так обобщает его доктрину: “Он говорит, что после воскресения Царство Христа будет земным...” (ЦИ.III,28,2). Святой Дионисий Александрийский аттрибутирует Керинфу те же взгляды (ЦИ.III,28,3). Он уточняет, в частности, что он верил в восстановление жертвоприношений в Иерусалиме, что вновь встретится в милленаризме Аполлинария в IV веке. Любопытно, что св.Ириней, упоминая о Керинфе в своем сочинении, не говорит о его милленаризме. Без сомнения, с этой точки зрения он не рассматривался, как еретический.

Свидетельство Керинфа интересно в двух аспектах. С одной стороны, действительно, оно является документом об азиатском милленаризме, который дополняет милленаризм Папия и подтверждает архаичность тем, которые мы вновь находим у св.Иринея. Мы уже встречались с этим много раз. Также, утверждение о тысячелетии, которое являлось... Встает вопрос о материальной пище в течение тысячелетия, когда воскресшие будут иметь непреображенные еще тела. Наконец, мы встречаемся с новой особенностью - восстановлением земного Иерусалима. Эта мысль чужда Апокалипсису, которому известен только небесный Иерусалим по новому творению. То же у св.Иринея.

И хотя по этим признакам, Керинф относится к азиатской группе Папия и св.Иоанна, но он их трактует в материальном смысле, что говорит о иудейском влиянии и близости к эвионитам. Акцент ставится на чувственных наслаждениях в течение тысячелетия. Даже если Евсевий подчеркивает эту мысль, то он, все равно, придерживается общей линии Керинфа.

Во-вторых, заметно утверждение о продолжении существования в тысячелетии брака. Эта мысль находится у Коммодия (Inst.,II,3. см.H.Bietenhard The Millenial Hope in the Early Church в Scott. Journ., Theol., 6(1953), p.24-25). Он соединил в одно две основные точки зрения позднейших споров о милленаризме. Наконец, восстановление земного Иерусалима сопровождается восстановлением жертвоприношений. Это специфически иудейская мысль (см.тж. Commodieen, Carm., Ap., 941-946). Это, без сомнения, милленаризм такого порядка, на который нападал Маркион, когда, по словам Тертуллиана, он критиковал тех, кто ожидает восстановления Иудеи в Палестине в течение тысячелетия (Против Маркиона 3,24). Не следует забывать, что сам Маркион был также азиатом.

Эти мысли особенно интересны для нас, так как они помогают нам разобраться с Керинфом. Они, в самом деле, свидетельствуют о тех иудео - христианских азиатских течениях, где иудейский миссионизм был особенно злобным (ядовитым), поскольку он доходил до ожидания восстановления могущества Иерусалима и храмового культа. По замечанию Bo Reicke, это нужно сопоставить с фактом существования мощного иудейского течения в Азии, оказывающего сильное влияние на христианские общины и поддерживающего у иудеев, обращенных в христианство, надежду на временное Царство Мессии (Diakonie, Festfreude und Zelos, p.283-287). Присутствие в Азии этих течений, слабых в другом месте, связано, без сомнения, с тем, что в Александрии и Риме иудейский мессионизм вынужден был вести себя более осторожно, чем в Азии, где он был более свободен и более опасен (см. G.Dix, Jew and Greek, p.53-62)

”Первое Воскресение”

По видимому, установлено, что учение о земном Царстве Христа особенно долго деражлось среди азиатского иудео-христианства. Оно, действительно, не являлось продолжением в целом православной иудео-христианской традиции. Уже в Азии Ириней после представленной милленаристской интерпретации пророчества Исаии о мире между животными, добавляет: “Знаю, что некоторые пытаются относить это к диким людям, принадлежащим к различным народам и разных занятий, которые уверуют и, уверовав, сойдутся с праведными” (5,33,4). Таким образом, пророчество Исаии здесь применяется ко времени Церкви.

Кажется, такое понимание было у иудео-христианской общины Рима. Послание Петра, занимающее важное место в эсхатологии, не содержит никакого намека на милленаризм. Напротив, все, цитирующие 2Пет.3,8, как классический текст милленаристов: “Один день Господень, как тысяча лет” (Пс.89,4), применяют его ко времени, которое отделяет пришествие Христа от конечной катастрофы. Таким образом, оно (2Пет), очевидно понимает тысячелетнее Царство, как время Церкви. Впрочем, видно, как эта концепция mise вдальнейшем, как мы это увидим всвязи с учением о семи тысячелетиях, могла обосновать ожидание конца мира для тысячного года по Р.Х., седьмой и последней тысячи, которая началась с пришествием Христа.

Впрочем, примечательно, что ни Климент Римский, ни Ерм не намекают на милленаризм, и более того, у них акцент поставлен на время Церкви, которое непосредственно предшествует конечному суду.

Ириней не исключает такую церковную экзегезу. Он считает законным применение пророчества о восстановлении мира между животными к единству народов Церкви (5,33,4, см.тж. Иустин “Диалог” 80,4).

С другой стороны, он утверждает, что такое аллегорическое толкование не исчерпывает смысл пророчества. В самом деле, Бог богат во всем (5,33,4). Кроме того, эта церковная экзегеза не смогла бы исчерпать все пророчество целиком. Здесь Ириней имеет ввиду не эту церковную типологию, но аллегоризм гностиков, отбрасывающих все историческое содержание пророчества и преобразующих его во вневременный мир плиромы.

Когда Павел говорит, что Иерусалим является нашей материю, “он говорит, не думая ни о блуждающем эоне, ни о силе, отделившейся от плиромы “ (5,35,2).

Это существенно для оспаривания такой гностической экзегезы - и во-вторых, для защиты азиатского милленаризма, чему, как мы видим, Ириней посвятил главы ПЕ, где он снова возвращается к традиции азиатского милленаризма и поддерживает ее.

В этих главах имеются элементы собственного богословия Иринея и поэтому оно нас здесь не интересует, но Ириней собрал в них весь набор традиционных сведений, что делает эту главу ценным источником по азиатскому милленаризму. Именно оттуда мы имеем ряд цитат из Папия и пресвитеров.

А на остальных страницах содержится целое библейское досье, дополняющее наши представления о милленаризме иудео-христиан, и дающее возможность сделать важную оценку (фактов).

Сначала Ириней говорит, что необходимо, чтобы “праведные, воскресая для лицезрения Бога, в обновленном создании должны сперва получить наследие, обещанное Богом отцам, и царствовать в нем, а потом настанет суд” (5,32,1). Первая причина есть та, что “надо, чтобы творение, восстановленое в своем первобытном состоянии,  было предоставлено незамедлительно в распоряжение праведников”. Это основывается на Рим.8,19-21. Во-вторых, и только так выполняются обетования, данные патриархам (см.A.Hossian, La christologie de Saint Irinee. p.129-135). По этому поводу Ириней дает целый список текстов, относящихся к этим обетованиям.

Далее следует доказательство из Нового Завета. Христос на Тайной Вечери говорит Своим апостолам: “Отныне не будут пить от плода сего виноградного, до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего” (Мф.26,29). Таким образом, комментирует Ириней, “Он не может представляться пьющим от произрастения виноградного, когда Он вместе со своими находится в пренебесном месте; имеющие Его опять не могут быть без плоти” (5,33,1)

Также “ко временам Царства” Ириней относит слово о стократном воздаянии “в веке сем” (Мф.19,29). Здесь он комментирует: “ибо что такое сторичное воздаяние в веке сем за сделанные бедным обеды и ужины? Это имеет место во времена Царства, т.е. в седьмой день освященный, в который Бог почил от всех дел своих, который есть истинная Суббота праведных, когда они не будут делать ничего земного, но будут иметь трапезу, уготованную Богом, доставляющую им всякие яства.” (5,33,2). Иринею свойственно пользоваться свидетельствами Папия и пресвитеров о чудесном плодородии земли без всякого труда. Я оставляю в стороне намеки на седьмой день и субботний покой, к которым мы вернемся, и которые не относятся к первичному азиатскому милленаризму.

Затем Ириней переходит также к пророческим текстам (5,34,1). Наиболее важный - это Ис.65,21-25, который он цитирует дважды и который, как мы видели, является основным текстом для азиатского милленаризма. Отмечают, что этот текст в LXX содержит стих: “Ибо дни народа моего будут, как дни древа жизни” (ст.22). Ириней не дает особого комментария, но нельзя забывать, что выше он напоминает, что дни древа жизни были тысячу лет 5,23,2. Мы еще вернемся к этому времени.

Напротив, св.Ириней настаивает на восстановлении животных. Возвращение в рай предполагает возвращение животных к райской пище, которая была растительной. Таким образом, это предполагает изобилие растительности: “Если животное лев питается плевами, то какова будет самая пшеница, от которой плева годна будет в пищу львам?” (5,33,4).

С другой стороны, отмечается важная группа пророчеств, относящаяся к новому Иерусалиму. Она содержит Ис.31,9; 54,11; 65,18; Варух 5. Относительно последнего текста Ириней пишет: “Все такие изречения не могут быть разумеемы в отношении к пренебесному миру; ибо говорится: Бог явит всей поднебесной Твою светлость (Варух 5,3), но они относятся ко временам Царства, когда земля будет воззвана Христом к первобытному состоянию, и Иерусалим будет воссоздан по образцу горнего Иерусалима” (5,35,2). Также цитируя Апок.21,1, Ириней показывает, что небесный Иерусалим, о котором говорит ап.Иоанн, появится не только после новой земли и нового неба: “С минованием сих, по словам ученика Господня Иоанна, сойдет на землю новый горний Иерусалим... Сего Иерусалима образ - Иерусалим на прежней земле, в котором праведные предварительно готовятся к нетлению” (5,35,2).

Таким образом Ириней явно отличает восстановление земного Иерусалима в течение 1000 лет от явления нового Иерусалима после суда и нового творения. Его экзегеза Апокалипсиса уделяет этому внимание.

Это упоминание о восстановлении Иерусалима важно, ибо оно показывает, насколько мысль, которую св.Ириней выражает здесь, свойственно азиатскому милленаризму Керинфа и Монтана, для которых тема Иерусалима была центральной.

В тоже время, св.Ириней указывает на происхождение этой темы, показывая, что он также связывает его с буквальным пониманием пророчеств Исаии. Собственно иринеевским в этом месте является то, что тысячелетие понимается как первое привыкание к нетлению. Ириней возвращается к этому и далее: “И как истино он (человек) воскресает из мертвых, а не иносказательно... также истинно будет приготовляться к нетлению и будет возрастать и укрепляться во времена Царства, чтобы быть способным к принятию славы Отчей” (5,35,2).

Последний штрих, которым Ириней возвращается к первоначальному милленаризму - это акцент на то, что наступление тысячелетнего царства застанет живущих на земле: “ибо все эти и другие слова бесспорно сказаны относительно воскресения праведных, имеющего быть после пришествия антихриста... и относительно тех, кого Господь найдет во плоти ожидающими его с неба, которые претерпели гонения” 5,35,1.

В этом заключается связь милленаризма с первоначальным мессианским ожиданием, которое у иудеев было связано с вмешательством Бога в земные дела, триумфом против земных врагов и освобождением преследуемых праведников. Воскресение является не только средством присоединения умерших праведников к этому триумфу, оно есть, собственно оживление, восстановление мертвых в лучшие земные условия, еще не преображенные в град Божий.

Ириней свидетельствует об устойчивости милленаризма в конце II века в Великой Церкви. Это можно сопоставить со св.Милетоном Сардийским (L.Gry Le mellinarisme, Paris, 1904, p.81-82). Но существует также другое течение, которое свидетельствует о присутствии милленаризма в Азии в эту эпоху - это монтанизм. Его связи с тысячелетием Иоанна и Иринея явно прослеживаются, особенно в том значении, которое придавалась там параклиту. Монтанизм явился консервативным движением, которое в конце II века возвращалось к ревности эсхатологического ожидания первых азиатских общин и особенно к милленаризму. Поэтому в нем обнаруживаются архаические учения, среди которых присутствует именно учение о тысячелетии Папия или Керинфа, несмотря на то, что датировка является более поздней (Voir K.Aland, Der Montanismus und die Kleinasiatische Theologie, dans ZNW, 54 (1955), p.113-114).

От Тертуллиана мы узнаем о милленаризме Монтана. J.H.Waszink собирает основные тексты в своем издании “О душе” (De Anima, p.591-593). В одном из них мы читаем: “Мы исповедуем, что одно царство нам обещано на земле до неба в другом состоянии, другое - небесное и в другом состоянии. Но после Воскресения, для тысячелетия в Иерусалиме, в городе Божественного Действия в Царстве, сошедшем с неба. Этот Иерусалим слово нового пророчества (монтанизм), которое таким образом свидетельствует в нашей вере, что образ города явится знамением до его явного появления” (Adv. Marc., III,24; CSEL, 419).

Заметно несколько сжатый стиль Тертуллиана вобрал в себя все черты азиатского милленаризма: земное тысячелетнее царство, следующее за Воскресением и последующее с неба, указывающее на различное состояние тел в тысячелетнем царстве и на небе (“После тысячелетнего царства, которое включает в себя воскресение святых, однажды совершившегося конечного суда, изменение в одно мгновение в ангельскую природу, в одежду нетления, мы преобразимся в небесном царстве” (3,24;420)).

Здесь перемешано “Вознесение Исаии” с св.Мефодием Олимпским (см. “О воскресении, 25). Более интересна мысль о месте, занимаемом Иерусалимом. Между тем, как милленаризм Папия находится в линии пророчеств о новом рае, у Монтана он существует в линии пророчеств о новом Иерусалиме. Этот новый Иерусалим не есть небесный Иерусалим, о котором говорит Апокалипсис Иоанна, но есть земной восстановленный Иерусалим. Мы видели у Иринея их различие. Эта тема сопоставляет милленаризм Монтана с милленаризмом Керинфа и напоминает Аполлинария.

СИМВОЛИЗМ ТЫСЯЧИ ЛЕТ.

Мы несколько раз рассматривали выражение “тысячелетнее”, применяемое к царству Мессии, но оно не всегда ассоциируется с ним. Оно отсутствует в тех иудейских текстах, где речь идет о промежуточном царстве. Оно также оказывается чуждым более древним христианским пластам, что доказывает “Вознесение Исаии”. Оно появляется только в определенной группе текстов: у Папия, Пресвитеров, Керинфа и в Апокалипсисе. Выдвигались различные гипотезы о его происхождении. В особенности делают акцент на его связь с учением о космической седмице, составленной из семи тысячелетий. Мы, действительно, увидим, что оно очень близко к этому учению. Но не там нужно искать его происхождение. Также учение о семи тысячелетиях появляется в послании Варнавы, которое относится к иудео-христианскому гносису Египта, и мы попадаем совсем в другую среду того же азиатского мессианизма.

Если мы более близко рассмотрим факты, мы констатируем, что концепция тысячелетия описывается у Папия в райских тонах. Была ли там связь между плодородием земли, примирением животных и тысячелетием? Нам достаточно опять обратиться к текстам пророков и Апокалипсисов, чтобы установить, что одним из признаков мессианского царства служит черезвычайное долголетие. Таким образом, мы читаем в Ис.65 то, что мы цитировали для описания примирения животных: “Там не будет более малолетнего и старца, который не достигал бы полноты дней своих; ибо столетний будет умирать юношей, но столетний грешник будет проклинаем. И будут строить домы и жить в них, и насаждать виноградники и есть плоды их... ибо дни народа Моего будут, как дни дерева...” Ис.65,20-22. То же самое в 1Еноха, долговечность и плодородие земли как признак мессианского царства (10,17).

И более того, “Книга Юбилеев” в важном для нас тексте действительно сообщает нам, что в райские времена человек должен был жить тысячу лет, и что по причине своего греха это время для Адама сокращается, и он умирает в 930 лет по книге Бытия: “Адам умирает за 70 лет до достижения им 1000 лет, ибо 1000 лет, как один день (Пс.89,4) на небе. И по этому поводу написано о древе познания: в день, в онь же ты вкусишь - смертью умрешь. По этой причине он умер до исполнения лет этого дня.” (Юб.4,39).

Здесь мы имеем экзегезу Быт.2,17 через Псалом 89,4: Адам умер в день, когда он вкусил запретный плод; но день означает здесь тысячу лет; значит, Адам умер до исполнения тысячи лет.

О том, что эта традиция Юбилеев была известна в азиатской среде, мы имеем формальное свидетельство Иринея. Комментируя Быт.2,17, он пишет: “Восстановляя в Себе этот день, Господь пришел на страдание в день накануне субботы, т.е. в шестой день творения, в который и создан человек. Некоторые еще смерть Адама полагают в тысячный год, ибо так, как “день Господень, как тысяча лет”, то он не переступил за тысячу лет, но умер в ее пределах, исполняя приговор за преступление” (ПЕ 5,23,2). Итак, Ириней констатирует, что в Азии до него существует определенная традиция, которая есть также у Юбилеев, и где продолжительность райской жизни составляет тысячу лет.

Итак, с тех пор, как мессианское Царство рассматривалось азиатами, в зависимоста от апокалиптики, как возвращение в рай, было нормальным, что продолжительность жизни там была равна той, которая была там у Адама. Следовательно, это рассуждение, в ясных ссылках на текст “Юбилеев”, очевидно делается Иустином, в одном их текстов, гед он во имя первичной традиции защищает милленаризм против духовных объяснений, сторонниками которых были гностики, как православные, так и инославные.

Мы вспоминаем, что “Диалог с Трифоном”, где находится это место, происходит в Ефесе, следовательно его контекстом является азиатский иудаизм. Иустин в этом месте, без сомнения, связан с азиатской милленаристской средой, только эхом которой он является. Это очевидно, если мы примем во внимание, что те же самые рассуждения встречаютсяя у Иринея, хотя они не наводят нас на мысль, о связи с Иустином.

Цитируем основной текст: “А я и другие здравомыслящие во всем христиане знаем, что будет воскресение тела и тысячелетие в Иерусалиме, который устроится, украсится и возвеличится, как объявляют то Иезекииль, Исаия и другие пророки” (“Диалог”, 8,1).

Это точно милленаризм Керинфа и Монтана с намеком на Иерусалим. Иустин продолжает: “Исаия так говорит об этом тысячелетии:” и он цитирует Ис.65,17-25. Я просто отмечаю точные места: “Вот, Я творю Иерусалим веселием... там не будет более малолетнего и старца, который не достигал бы полноты дней своих... ибо дни народа Моего будут, как дни дерева... Волк и ягненок будут пастьсь вместе.” Польза этой цитаты заключается в том, что она дает нам возможность коснуться всех тем азиатского милленаризма в той том пункте, в котором они вновь появляются. Действительно, там находится тема обновленного Иерусалима, примирение животных, долгожительство. Кажется, что азиатский милленаризм должен бы состоять в применении к учению о первом воскресении соответствующих глав Исаии.

Единственным явно отсутствующим там элементом является логия (logion) о плодородии виноградника, которая составляет иудейскую апокалиптическую традицию. Возможно, что эта традиция была применена к главе Исаии в иудейско - христианской среде Азии, и которую христиане применили целиком к промежуточному Царству. Однако, собственно тысячелетие там не находится. Тем не менее, Иустин объявляет, что Исаия предсказал тысячелетнее Царство. И так, он снова связывает его с 22 стихом, который мы читаем в LXX: “Якоже бо дние древа жизни будут днiе людiй моихъ”. Обращение к древу жизни здесь является толкованием LXX, чуждым евреям и которое в этом случае составляет аллюзию (намек) на райское тысячелетие.

Эти сопоставления объяснены Иустином, который является свидетелем древней традиции: “Из того, что сказано в этих словах: “как дни древа жизни будут дни народа Моего, дела трудов их”... ты разумеешь, что здесь таинственно указывается тысячелетие. Ибо когда было сказано Адаму, в какой день он вкусит от древа, в тот умрет (Быт.2,17), то мы знаем, что он не пережил тысячи лет. Знаем также, что к тому же ведет изречение: день Господа, как тысяча лет. Кроме того, у нас некто именем Иоанн, один из апостолов Христовых, в Откровении, бывшем ему, предсказал, что верующие в нашего Христа будут жить в Иерусалиме тысячу лет, а после того будет всеобщее, короче говоря, вечное воскресение всех вместе и потом суд; как и Господь наш сказал: “Не будут жениться, ни выходить замуж, но будут равны ангелам Божиим, как дети воскресения Божия”” (Диал.81,3-4). (О последнем стихе этого текста см.R.Reitzenstein, Eine fruhchrisliche Schrift von den dreierlei Fruchter в ZNVV, 15(1914), p.70-71).

Этот текст соединяет всю документацию и аргументацию Тысячелетия. Он, действительно, группирует Пс.89,4, которые находятся в “Юбилеях”, во 2Пет.3,8, Быт.2,17 и Ис.65,22 по LXX. Подобно “Юбилеям”, он считает, что райская жизнь была 1000 лет. Итак, Исаия отождествляет продолжительность жизни в мессианское время с продолжительностью райской жизни. Т.о. ясно, что длительность жизни в мессианское время будет 1000 лет. И это, очевидно, имеет отношение к тысячелетию Апокалипсиса. Но его тысячелетие является здесь без того хронологического исчисления, которое обозначает райское состояние. Т.о. нам кажется, что азиатский милленаризм происходит из представлений о райском характере мессианского времени. И он точно указывает, что после первого воскресения праведники будут жить на обновленной земле, но перемещены из земной жизни на небо будут после суда и уподобления ангелам.

Последнее, может быть, позволяет разъяснить один важный признак милленаризма и обозначить в нем две тенденции. Одним из камней преткновения в милленаризме был вопрос сексуальной жизни, которая, кажется, допускалась впродолжение мессианского времени. Еврейская традиция Апокалипсисов среди признаков мессианских времен объединяла освобожденную плодовитость человека с плодородием природы: “Праведники будут жить живущими до тех пор, пока они не родят тысячу детей,” читаем мы в 1Еноха, 10,17. Керинф, как говорит св.Дионисий Александрийский, понимал мессианское время, как время наслаждений всех видов и, как говорит Кай, делая “брачный праздник”.

Эта концепция очень материальна, чтобы сохраниться в позднейшем христианстве. Мы снова находим ее у Коммодия и Лактанция, который прямо ссылается на Исаию и Апокалипсис: “После воскресения Сын Божий будет царствовать 1000 лет среди человеков и они будут править очень праведным правлением. Те, кто будут тогда жить, не умрут, но втечение тысячи лет будут рождать бесчисленное множество; что касается воскресших, они будут первенствовать над живущими, как судьи. Тогда солнце будет светить в 7 раз ярче, чем теперь, земля явит свое плодородие и произведет обильную жатву. Животные не будут более питаться кровью.” (Div. Inst., 24; PL VI, 810-811). Таким образом, умножение многочисленных потомков являлось признаком мессианского Царства.

Иустин, кажется, допускает эту концепцию, потому что он просто связывает эсхатологическое Царство со словами Христа: “Не будут ни жениться, ни выходить замуж,” Но заметим, что ни Пресвитеры, ни Папий, ни Ириней, ни Монтан не намекают на сохранение размножения втечение мессианского Царства.

Если то, о чем мы говорим - верно, то это является их концепцией, которая была бы единственно применимой к мессианскому Царству тысячелетия Адама. Ибо оно будет применимо только к одному поколению, которое покрыло бы всю тысячу лет, и таким образом не допускалось бы рождение потомства.

Эта концепция, также, представлена в III веке св.Мефодием Олимписким вопреки материалистической концепции Лактанция: “все это есть не что иное, как дуновение и образные тени, предвозвещающие воскресение нашей павшей на земле телесной скинии, которую обратно получив безсмертною, в 7-е тысячелетие, мы будем праздновать великий праздник истинных кущей в новом и непреходящем мире, когда будут собраны земные плоды, и люди уже не будут рождать и рождаться, и когда Бог упокоится от дел мироздания” (Пир 9,1). Я опускаю те части текста, которые относятся к концепции седьмого тысячелетия и к параллелям с седьмым днем. Мы к ним вернемся. Я просто оставляю ясное утверждение о прекращении размножения втечение мессианского времени.

Заметно, что Мефодий равно отрицает плодородие земли в эту эпоху. В этом он идет гораздо далее Иринея. Возможно, это было реакцией и усилием спасти Милленаризм, одухотворяя его. Но также не исключено, что это было развитием древней милленаристической традиции в направлении типологии покоя седьмого дня, не испорченной апокалиптическим влиянием, которое наблюдается у Папия, которую повторял Ириней и которую Лактанций развил до конца.

Мефодий, действительно, уточняет, что он борется здесь с иудеями, которые “верят, что закон и пророки все объясняли в материальном смысле, и которые стремятся только к благам этого мира” (9,3).

Вновь аналогичная полемика против иудеев встречается по поводу du millenarisme chez святого Иеронима (Комментарий на Зах.3,14).

Итак, у нас есть древнее свидетельство, которое точно соответствует конецпции Меффодия: это концепция “Сивиллиных пророчеств” иудео-христиан. Описывая последний период сущестования мира, текст говорит: “тогда твой род прекратит существование, как было прежде; никто не будет более проводить глубокую борозду закругленным плугом; там не будет более ни виноградной лозы, ни колоса; но все будут есть так же самую манну, приходящую с неба, своими белыми зубами.” (VII,145-149). Здесь присутствует та же самая идея, что и у Мефодия: прекращение воспроизводства жизни и покой твари. В другом месте текст явно определяет земное царство и не потусторонний мир. Заметно, что тема покоя представлена также в 1Сол. и “Вознесении Исаии”. Мефодий эти первичные данные связывает с темой космической недели и седьмого дня. Это нас приводит к тому, чтобы различать в азиатском милленаризме три различных течения: более радикальное - у Керинфа, представляющего тысячелетнее царство, как время материального наслаждения, в котором продолжаются как человеческое размножение, так и плодородие земли; среднее течение - у Папия и Иринея, допускающих материальные удовольствия и плодородие земли, но не сохраняющих человеческое размножение, кажется, оно более соответствует понятию “адамова” тысячелетия; третье - у Мефодия, предполагающее прекращение не только человеческого разможения, но и плодородия земли, оно появилось всвязи с новым представлением “тысячелетия”, как седьмого дня космической недели, втечение которой Бог прекращает совершать дела творения.

Теперь мы займемся последним аспектом этого вопроса.

СЕДЬМОЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ.

Нам уже случалось находить у Иринея и Мефодия намеки на тысячелетие, как на седьмой день. Такое обозначение связано со рассуждениями о космической неделе. Некоторые авторы видят в них источник милленаризма *M.Werner, Die Entstehung des christlichen Dogmas, p.83-84.* Это нам кажется спорным фактом. Действительно, азиатский милленаризм связан со средой иудео-христианского мессианизма. Между тем, традиционная иудейская среда не знает разделения времени бытия мира на семь тысячелетий. Концепции мировых периодов, которые находятся в 1Еноха и “Юбилеях”, все различаются. Концепции семи тысячелетий родилась в иудео-эллинистической среде, так и концепция семи небес (она засвидетельствована у самаритян, включая мессианскую концепцию седьмого тысячелетия) *W.Bauer, art. Chiliasmus, dans RAC, II, 1075*. Она не входит в состав первичного азиатского милленаризма, как и остальные, так и ее мы находим засвидетельствованной изначально.

В самом деле, первым текстом, в котором мы встречаем доктрину седьмого тысячелетия, является послание Варнавы. Он пишет: “о субботе упоминает Писание и при начале творения: “и сотворил Бог в шесть дней дела рук Своих и покончил в день седьмой, и успокоился в тот день и освятил его” (Быт.2,2). Замечайте, дети, что значит “покончил в шесть дней”. Это значит, что Господь покончит все в 6 тысяч лет, ибо у него день равняется тысяче лет, Он Сам свидетельствует об этом, говоря: “Вот, настоящий день будет, как тысяча лет”. Итак, дети, в шесть дней, т.е. в шесть тысяч лет, покончится все” (15,3-8). Мы попробуем извлечь основные данные из этого текста. Сначала мы встречаем твердую связь между эсхатологическим покоем и субботой. Впрочем, это еще не указывает ни на какой милленаризм. Вся традиция, о которой свидетельствует, в особенности Ориген, понимает субботу, как вечную жизнь (Hom.Num. XXIII, 4) *см. Bible et Liturgie, p.326-328*. Мы сталкиваемся с типологией недели, где 6 дней творения представляют время этого мира, а седьмой день - время мира будущего. Это связано с иудейской традицией и транспонировано Филоном.

Напротив, чуждым элементом иудаизма является то, что периоды бытия мира понимаются, как серия тысячелетий. Cumont там видит концепцию иранского происхождения. Эта серия не является необходимо седмеричной, но она получила эту форму среди “греческих магов”, скомбинировавшись с планетарной концепцией вавилонского происхождения, которая усматривала семь космических периодов, каждым из которых управляла одна планета. Она же приводится к концепции семи тысячелетий, составляющих полное время бытия мира.

Эта конецпция была чужда иудаизму, для которого продолжительность бытия мира есть 6 дней, седьмой день представляет вечную жизнь. Итак, она не подтверждается в иудаизме древностью (она находится в “молитве Моисея” *M.R.James, Apocripha anecdota, p.172), в Vision de Cenez (там же р.179); у ревизора 2Еноха (LXX,1)*.

Итак, до сих пор у нас есть иудейские данные: покой седьмого дня; и эллинистические данные: семь тысячелетий. В отрывке из Варнавы вставляется третий элемент - восьмой день. Ищется этот элемент в эллинистических источниках. Есть, без сомнения, некоторая роль иудейской огдоады в пифагорейских таинствах чисел, которым Филон отдал дань. Но эта роль неочевидна. Напротив, она основная в гностицизме. Но, как большинство данных, используемых гностиками, она заимствована в другом месте Carl Shmidt видел, что христианство придает восьмому дню особо важное значение *Carl Shmidt, Gesprache Jesu mit seinen Jungern, p.279*. Это, действительно, следующий день после субботы, в который Христос воскрес. Восьмой день - это день Воскресения, который отличает христиан от иудеев. *J.Danielou, Bible et Liturgie, p.329-354*.

Это целый комплекс, в который Псевдо-Варнава вставляет архаичное учение о земном царстве Христа. Оно не содержится в азиатской среде, оно же носит у него характер материального плодородия, как у Папия. Напротив, его аллюзия напоминает тоже в “Вознесении Исаии”, где есть вопрос покоя. Но в “Вознесении Исаии” этот покой не сопоставлялся со спекуляцией о неделе. “Вознесение Исаии”, таким образом, является свидетельством предшествующего слоя, который впоследствии по-разному трактовался Папием и Варнавой, азиатами и александрийцами.

Однако, уже у Варнавы оно имеет милленаристический признак, которого не было в “Вознесении Исаии”, который есть цитация Пс.89,4. Кажется, совершенное отсутствие земного милленаризма, как мы уже замечали, находится в связи с более тяжелым положением иудеев и иудео-христиан в Египте.

Видно, что оригинальность послания Варнавы, необходимо связывать с первичными данными о эсхатологическом покое вместе со спекуляциями на тему космической недели, унаследованными иудаизмом, эллинизмом и христианством. Варнава сохраняет из эллинизма понятие о семи тысячелетиях, как составляющих полную историю; сохраняет из иудаизма особый характер седьмого дня, как времени покоя; из христианства - концепцию восьмого дня, как вечной жизни.

Милленаризм появляется здесь больше, как ответ на спекулятивную проблему отрывка о седмеричности огдоады, как конкретная надежда. Он выступает, таким образом, просто, как покой. Этот милленаризм смешанный то, что долгое время Августин будет защищать, совершенно осуждая азиатский милленаризм.

Присутствие спекуляции о седмеричности и восмеричности мы замечаем, впрочем, параллельно православному гнозису послания Варнавы, у еретиков - гностиков. Действительно, любопытно сопоставлять выводы Варнавы, который ссылается на перспективу истории спасения, тому же у гностика Маркиона. Перенося эти спекуляции в мир гностицизма, мы видим наш счет времени в отделении от хебдомады, которая есть падший мир. Вопрос заключается в востановлении хебдомады в огдоаду. Это осуществилось вмешательством Иисуса. Имя Его Iesus, составлено из шести букв. Таким образом, Его число обозначается буквой waw. Она исчезла из алфавита. Восстановление ее в числе гласных делает из хебдомады огдоаду (Ириней, 1,14,4-7). Видна аналогия с порядком заглавных букв.

Текст Варнавы представляет нам спекуляцию о милленаризме, совершенно отличную от азиатской, где акцент еще сильнее ставится на семи тысячелетиях, за которыми следует за восьмой день, что говорит, собственно, о милленаризме. След этой концепции находится еще у Климента Александрийского, который говорит о “времени, в которое через семь земных лет ведет к восстановлению (apokathistas) высшего покоя (= огдоада)” (Стром.4,25,159).

Но александрийский гнозис, как православный, так и инославный, отказывается от этой исторической перспективы ради космологической, где хибдомада означает земной мир, управляемый семью планетами, а огдоада - небесный град. Это то, что мы сразу встречаем у валентиниан (Ирин. Прот.Е. 1,5,3; Клим.Ал. Excerpt.63,1 и у Климента (Strom.VI,14,108).

Но спекуляция Варнавы приведет к связи с азиатским милленаризмом, а именно через Иринея. Он делает синтез азиатской традиции райского милленаризма и гностической традиции седьмой тысячи, как времени покоя, и в последнем он отдает дань Варнаве: “Ибо во сколько дней создан этот мир, столько тысяч лет он просуществует. И по этому книга Бытия говорит: и совершил Бог в шестый день все дела Свои, которые сделал, и в день Седьмый почил от всех дел Своих, которые создал (Быт.2,1-2), а это есть и сказание о преждебывшем, как оно совершилось, и пророчество о будущем. Ибо день Господень как тысяча лет, а как в шесть дней совершилось Творение, то очевидно, что оно окончится в шеститысячный год.” (5,28,3).

Здесь у нас те же самые элементы, те же цитаты, что и у Варнавы. Трудно не допустить буквальной зависимости. Это подтверждает наш взгляд о том, что концепция семи тысячелетий чужда древней азиатской традиции, и что это Ириней соединяет их. Впрочем, эта концепция космической недели хорошо подходит к богословию Иринея. Она также проглядывается у него в других аллюзиях. Особенно интересен отрывок, который точно отждествляет седьмое тысячелетие с мессианским Царством: “Когда же Антихрист опустошит все в этом мире, процарствует три года и шесть месяцев,.. тогда придет Господь с неба на облаках в славе Отца, и его, и повинующихся ему пошлет в озеро огненное, а праведным даст времена Царства, т.е. успокоения, освященный седьмой день.” (5,30,4). Эта линия будет продолжена Лактанцием.

Точная концепция Варнавы, т.е. та, которая развивает первоначальное учение “о покое” праведников в спекуляции о семи тысячелетиях вне связи с азиатским апокалиптическим милленаризмом - есть та, которую мы находим в конце III века у св.Мефодия Олимпского и Викторина Петтавского. Первого мы уже цитировали. Второй пишет: “Исаия и его коллеги нарушили субботу, для того, чтобы истинная и праведная суббота соблюдалась в седьмое тысячелетие, согласно тому, как Господь установил соответствие между седьмым днем и седьмой тысячей лет. Действительно, он (Исаия?) пишет: “В Твоих глазах, Господи, тысяча лет, как один день” это потому, что, как я упоминал, она есть истинная суббота, та в которую Христос воцарится с избранными Своими.” *De fabrica mundi, 6; GSEL,6*. Этот милленаризм менее материален, чем у Иринея - сохранится на Западе у Иллария, Григория Эльвирского и других до Августина.

В завершение мы можем себя спросить: является ли “Послание Варнавы” действительно источником для этой концепции? В самом деле, она является чуждой египетскому гнозису и представлена в послании, как ошибочная. Поэтому, мы должны искать первоисточник в другом месте: в сирийской среде. Именно там мы действительно видим во II веке в связи с ирано-вавилонскими спекуляциями “maguseens” о космической неделе, появление вычислений христианских хронографов для определения времени Парусии *J.Danielou, La typologie millenariste de la semaine, в VC, 2 (1948), p.1-5*. Кадр из семи тысячелетий, понимаемых в буквальном смысле, предоставлял удобные границы для истории мира. Эти спекуляции появились, собственно, в среде иудео - христиан Сирии, где вопрос Парусии был очень важен.

Первый интересный текст находится у св.Феофила Антиохийского. Он является первым христианским автором, интересовавшимся богословием истории. Он это делает в том же смысле, что и Ириней. Итак, в своей рекапитуляции хронологии истории мира он фиксирует Рождество Христа в 5500 году (К Автолику 3,28). Он прямо не намекает ни на семь тысячелетий, ни на милленаризм. Но это число показывает верный способ отсчета, по которому Христос родился в середине шестой тысячи. Это предполагает, что шеститысячный год торжественно откроет мессианское Царство, которое заполнит седьмое тысячелетие, и что семитысячный год будет годом конца мира и открытия небесного града.

Впрочем, ценность этих выводов находит новый аргумент в свидетельстве другого автора, чей милленаризм связан с сирийской средой, даже если мы продолжаем видеть в нем римского священника Ипполита *P.Nautin думает, что речь идет о сириском епископе, а не о римском священнике (Hippolite et Josippe, Paris, 1947, p.87)*. Мы читаем в “Комментарии на Даниила”: Необходимо, чтобы эти 6 тысяч лет исполнились, чтобы наступила суббота, отдохновение, святой день, в который почил Бог от всех дел своих. Ибо суббота есть образ и подобие того имеющего открыться Царства святых, когда они, как говорит Иоанн в Апокалипсисе, будут царствовать вместе со Христом после того, как Он придет с небес. В самом деле, “день Господа, как тысяча лет.” Итак, если Бог сотворил все в шесть дней, то должны исполниться исполниться и шесть тысяч лет, но они еще не исполнились, как говорит Иоанн: “Пять пало, и един есть”, т.е. шестой, “а другой еще не прииде” (Апок.17,10), разумея под этим “другим” седьмой, в который и будет отдохновение (katapausis)” (4,23).

Здесь мы встречаем ту же традицию, что и у Варнавы, с семью тысячелетиями, типологией субботы, как мессианского покоя, цитацией Пс.89,4, отсутствием азиатских признаков. Но Ипполит добавляет точные хронологии, которые снова возвращают нас к Феофилу. Цитирование Апокалипсиса, действительно, отмечает, что пять тысячелетий исполнились (истекли), что шестое продолжается, а седьмое ожидаемо. Это уточнялось аллегорией: “То, что видел Моисей в пустыне относительно Ковчега, есть фигура и образ духовного таинства, потому что после прихода Истины в конце времен, можно видеть, что эти вещи получили свое исполнение. Периметр Ковчега был 5.5 локтей (Исход 25,10-11), что указывает на то, что 5500 лет исполнились, когда явился Господь. Таким образом, от Рождества Христова нужно отсчитать 500 лет до исполнения шести тысяч, и тогда будет конец” (4,24).

О важности этих спекуляций в азиатской среде во втором веке нам свидетельствует, помимо Феофила, Вардесан. Он, по свидетельству Георгия Араба, считал, что продолжительность бытия мира была 6 тыс. лет, и оправдывал это рассчетами планетных обращений *P.S. II, 613-614*. Таким образом, это предполагает существование седьмой тысячи. Тем более ясно, что Георгий присоединяет свое свидетельство к свидетельству Ипполита. “Дидаскалия Апостолов”, наша редакция которой - III века, но которая содержит древние элементы и связана с Сирией, свидетельствует о том же самом: “Суббота есть символ, который был дан до времени. Она есть символ покоя, она объявляет седьмое тысячелетие” (VI,18,15-18). Заметна умеренность всего этого текста относительно тысячелетнего Царства, которое ассоциируется просто с идеей покоя.

Это то же самое течение, которое нужно относить к третьему веку, палестинца Юлия Африкана, главного хронографа эпохи. Адольф Бауэр пишет, что он (Юлий) берет 7 тысячелетий в качестве основы для своей универсальной хроники. Он различает 6 периодов по 1000 лет: 3 до смерти Фалека, во времена которого имела место Вавилонская башня и рассеяние людей, и 3 до конца мира. Юлий Африкан относит Воплощение Христово к середине шестого тысячелетия, к 5500 году *A.Bauer, Ursprung und Fortwirken der christlichen Weltchronik, 1910, p.14.*. Эта эра 5500 лет, начало милленаризма, как подчеркивает M.Richard, кроме свидетельства Ипполита и Юлия Африкана, свидетельствуется усилиями вычислителей, чтобы приблизиться насколько возможно *”Счет и хронография у св.Ипполита” в RSR, 38 (1950), p.239).*

Эта тональность нам позволила определить первичные пути развития иудео-христианского милленаризма. Более древним элементом является концепция земного Царства Мессии прежде нового творения, которое составляет “покой святых”. Эти данные развиваются различно в Азии и Сирии. В Азии в среде, где был написан Апокалипсис Иоанна и о котором есть свидетельство Папия, это земное Царство описывается в райских тонах, в которых ВЗ и Апокалипсисы описывают мессианские времена: в примирении животных, необыкновенном плодородии земли, тысячелетнем долголетии людей. Это принадлежит азиатскому милленаризму Папия, Керинфа, Монтана и Тертуллиана.

В другом направлении в Сирии и Египте Мессианское Царство ставилось в связь с вычислениями астрологов о космической неделе, составляющей 7 тысячелетий. Седьмая тысяча, соответствующая седьмому дню творения, в который Бог упокоился, связывалась с мессианским Царством, понимаемым, как “покой святых”. Эта концепция отличалась от азиатской концепции тем, что она предполагала прекращение творческих действий Бога, тогда как азиатская предполагала их интенсификацию. Это - концепция Вардесана, Феофила Антиохийского, Ипполита, Сивиллиных книг, послания Варнавы. Непосредственно от Феофила оно продолжено Иринеем, который смешал ее с азиатской концепцией *см. V.Ermoni, Les phases successives de l'erreur millenaire, dans R.Q.H., 70 (1901), p.369).*

Если мы сравним эти 2 концепции, мы увидим, что они относятся к двум различным направлениям. Первое покоится на экзегезе рассказа о рае в Быт.2-3; вторая составляет спекуляцию на Шестоднев, т.е. Быт.1. Следовательно, в настоящей главе мы констатировали, что мы вновь находим 2 те же самые линии для богословия Церкви. Мы приводим одновременно более одного заключения, которое навязывается нам во время нашего изучения богословия иудео - христианства, чтобы знать, что оно развивалось большей частью начиная с иудейского гнозиса на начало Бытия.

Конец главы.



Помощь проекту
Для развития проекта и оплату поступлений новых материалов нужны финансы, которых у разработчиков нет. Если Вы хотите помочь проекту, перечислите любую сумму на кошелек webmoney R326015014869.

Аудио

Из-за отстутсвия какой-либо финансовой помощи рубрика закрыта
Икона дня:


Поиск по порталу:



Мысль на сегодня: